Мемуари Фрау Берг

Глава 2. Мои мужья. Первый. Алеша

С Алексеем я познакомилась в музучилище. Я училась на втором курсе по классу флейты, окончила обучение фортепиано, а Алексей пришел на академический концерт послушать игру своей девушки.

dega-gallery.com

Я его сразила и гвоздики, которые он принес своей любимой, он подарил мне, поразив до глубины души таким поступком и девушку, и моего преподавателя игры на флейте.

Дело в том, что на инструменте я играла абсолютно бездарно. Фортепиано я изучала с 7 лет, а флейту мне предложили в нагрузку в 15 лет, как факультатив, отказаться было нельзя. Преподаватель моя, старая дева, искренне не понимала, почему у меня не выходит. Я была, по ее мнению, создана для флейты: тонкие, сильные пальцы, тренированная дышахательная мускулатура, хорошо работающие губы, прекрасная артикуляция языка – а исполнение резкое, звук выходил пронзительным. Она не знала, что к тому времени у меня имелся уже небольшой сексуальный опыт и мой любимый мужчина, узнав, что я изучаю флейту, посчитал нужным начать изучение игры на ЕГО инструменте, в наш сексуальный обиход  вошло слово: поисполняй. Если во мне и был  музыкальный талант к флейте, то его победили уроки минета.

То, что я делала с флейтой моя преподаватель называла порнографией и я была с ней согласна. Я не могла контролировать слюну и вовремя ее сглатывать, все время слюнявила головку флейты и один раз даже уронила ее прямо на сцене – инструмент был таким мокрым, что выскользнул из пальцев. Когда я тренировалась дома, еще куда ни шло, звук выходил более-менее ровный, мелодичный. Но когда бралась за корпус флейты и прикасалась губами к головке в присутствии посторонних, с первых нот начинала фальшивить, втягивала в себя воздух, вместо того, что бы дуть, слюна стекла по пальцам, на зрителей поднять глаза было выше моих сил. Наверное, директор нашего училища что-то подозревал, я замечала его пристальный взгляд на себе во время исполнения. Пару раз он даже приходил на занятия, выслушивал жалобы от моей преподавательницы на мою непонятливость, предлагал помочь мне. Но я отказалась. А так, как мне было тогда 15, настаивать он не решился.

 

Самым преданным моим слушателем был Алеша. Он даже не сердился на меня, что я была не девственницей. Замуж я вышла в 16 лет в белом платье, фате и свекровь моя так ни о чем не догадалась.

В село к Алеше я приехала с флейтой, штампом в паспорте и пеньюаром. Пеньюарами мы шикарно называли нейлоновые халаты, которые дарили друг-дружке на день рождения «от группы». Готовились к красивой семейной жизни, в которой обязательно должен был быть пеньюар, польские трусики с тонкой кружевной полоской и чайный сервиз «Мадонна». Но на хуторе, где жил мой Алеша, пили из железных кухлей и радовались новым калошам. Свекровь моя пыталась меня откормить, заставляла есть стоя – так больше влезет, и растягивать желудок. В пример мне ставила некую Гальку – невестку соседей, мою одногодку. Главным достоинством Гальки была цилюлитная задница, которая тряслась при ходьбе и была для некоторых сельских женщин, в том числе и моей свекрови, символом сытой и счастливой замужней жизни.

Алешу в селе звали «негром», потому что всегда работал, как негр, с утра до ночи, большой и загорелый до черноты даже зимой. Только мне посчастливилось видеть его белую кожу.

Для моего простоватого 22-летнего Алеши с 9 класами образования, профессией водителя и без каких-либо перспектив карьеры, символом красивой жизни была ГОРОДСКАЯ ЖЕНА. Образованная и, конечно же, что б грудь большая. Я подходила по всем параметрам. Ни у одного сельского парня флейтистки не было, институтки попадались иногда, но я была лучше. По вечерам я ему играла. В пеньюаре нараспашку и польских трусах. Нас обоих это возбуждало. Сначала играла на своем инструменте, потом на его. После концертов я просто падала на кровать и Алеша, считаясь с моей усталостью, ничего от меня не требовал, быстро, за несколько минут завершал программу. Потом чмокал меня в щоку, говорил  – моя зірка – и засыпал.

Не могу сказать, что я была несчастлива. До встречи с Алешей городская жизнь мне надоела, мне хотелось в деревню: увидеть корову, ходить босиком по росе и прочей романтической чепухи, которая представлялась мне о сельской жизни. Муж хотел видеть удовлетворение на моем лице, работать по хозяйству меня не заставлял, но старался за двоих. И трудился, и пил мало, и обо мне не сплетничал с мужиками за пивом. После работы бежал домой, знал, что я скучаю. Подруг там я так и не завела, городскую в селе не привечали, а работу не искала, так как знала, что это ненадолго. К моменту моего первого брака мама была 4-ый раз замужем и я знала, что моя судьба – идти по ее стопам. Поэтому замуж выходила всего на годик. Так я рассчитывала, но судьба распорядилась иначе. Алеша умер через 3 месяца после свадьбы. На спор с мужиками переплывал реку, ночью, запутался в рыболовецких сетях, и утонул. Похоронив мужа, я уехала к маме в город горевать. Там и осталась.

{fcomment}